КАК МИТЯЙ С ВИТЬКОМ ХАЛЯВУ ДОБЫВАЛИ. ЧАСТЬ 2

Собственно продолжение приключений Митяя и Витька.

Часть 2.

IV
- А домик-то совсем не изменился, - заметил Митяй, отводя глаза от окуляров бинокля. Друзья лежали на небольшом холмике, живописно замаскированные ветками и пучками травы, и увлеченно разглядывали покосившийся дом ведьмы, по очереди поднося к глазам старенький потертый бинокль. На такой предосторожности настоял мудрый Витек, справедливо полагая, что, раз мертвой ведьму никто не видел, следует исходить из худшего.
- Чего ему сделается, за полтора-то месяца? – Рассеянно отозвался Леший, явно думая о чем-то своем. – Ты мне другое скажи, сейчас лучше идти, или до темноты подождать?
- Ну-у-у… по всем канонам разведки и шпионского дела, идти, конечно, следует в темноте, дабы запутать вероятного противника, - почесал затылок Митяй, - однако, если принять во внимание, что в данном случае вероятным противником является нечистая сила, имеющая ночью наибольший авторитет, то… хрен его знает, - неожиданно закончил он.
- Ладно. – Принял решение Бореев. – Эту ночь проводим в палатке. Ждем, наблюдаем. Если противник за ночь себя не обнаруживает, утром выступаем колонной по одному. Женщины и дети в операции не участвуют. Вопросы?
- Никак нет, товарищ полковник, - вяло козырнул Митяй, - так и сделаем. Так я пошел костер разводить?
- Отставить костер, рядовой Давыдов! Никаких действий, могущих демаскировать подразделение, не предпринимать! Костров не разводить, деревьев не рубить, матерных частушек не распевать! Ограничимся сухпайком. Разрешаю употребление алкоголя в количествах, не подрывающих боеспособность подразделения. Выполняйте.

Первую половину ночи дежурить выпало Борееву. Митяй с плохо скрытым удовольствием отправился спать, а Витек, недовольно поморщившись на сеющий мелкий противный дождик, повесил на шею бинокль и направился на холм. Дежурство на поверку оказалось не очень-то интересным занятием. В покосившемся доме все было тихо, дождь настырно проникал за шиворот, а носки неотвратимо намокали, что не способствовало улучшению настроения. К тому же из палатки окрест мощно разносился храп Давыдова, сводя тем самым на нет все потуги друзей к маскировке, и настроение у Витька испортилось окончательно. Немного не дотерпев до полуночи, он бесцеремонно растолкал Митяя, и вручив тому бинокль, мощный галогеновый фонарь и безразмерную намокшую ветровку, злорадно вытолкал его слабо упирающееся тело из палатки, пообещав сменить ближе к утру. Митяй сокрушенно побродил вокруг, выискивая место посуше, чтобы вновь улечься, однако строгий окрик Лешего погнал его на холм.
- Придумают ведь ерунду всякую, в такую погоду людей из палатки выгонять, - сонно ворчал Митяй, безуспешно пытаясь устроиться так, чтобы за шиворот не затекало, - и чего, спрашивается здесь делать, если все спят? Спят усталые игрушки, книжки спят, охо-хо.
Он глотнул из серебряной фляжки выдержанного коньяку, и сделал несколько махательных движений руками, пытаясь разогнать сон. Собрался было поприседать, однако махнул рукой на это дело и просто сел на вымокшую траву. Старательно раскурив сигарету, Митяй затянулся и, прикрыв глаза, прислушался к своим ощущениям. Вроде бы неплохо. Пошарив за пазухой, снова вытащил фляжку, и, зажмурившись, сделал два долгих глотка. Гораздо лучше. Закусив кусочком конфеты, заначенным в кармане как раз на такой случай, он устремил взгляд на дом. В доме по-прежнему было тихо и темно. А вот метрах в двадцати от него, в кустах, неуверенно помаргивал какой-то огонек. Причем, судя по всему, огонек медленно двигался в сторону дома – примерно со скоростью идущего человека.
- Вот, блин досада-то, - огорченно подумал Давыдов, - в кои веки выберешься в научно-исследовательскую экспедицию, и тут как тут дилетанты-конкуренты появляются. - Он решительно поднял руку с зажатым в ней фонарем и собрался было раздраженно мигнуть горе-исследователю, однако в целях конспирации сдержался, и решил догнать конкурента, чтобы пообщаться лично. Все-таки Митяй считал, что у него приоритетные права на исследование дома, поскольку покойная ведьма приходилась ему в какой-то мере родственницей. Давыдов с удовольствием представил, как он неслышной тенью в ночи скользит за неизвестным, и торжествующе хватает беспечного конкурента за шиворот. Встряхнувшись, как большой промокший пес, он, пригнувшись, двинулся по направлению к огоньку, однако немедленно поскользнулся на мокрой траве и, с размаху шлепнувшись на задницу, покатился с холма, загребая широкими ладонями полные горсти земли и в голос матерясь. Пребольно приложившись напоследок лбом об какую-то корягу, Митяй нехорошо помянул чью-то матушку, и с чмоканьем извлек себя из грязи. Поднявшись, он по-быстрому огляделся, успев заметить, как подлый огонек скрывается в недрах злополучного дома. Плотный шум усиливающегося дождя почти скрыл негромкий скрип закрывающейся входной двери. Обтерев грязные ладони о ствол притулившегося рядом дерева, Митяй решительно направился в сторону темного дома, громко рассказывая себе, что он сотворит с этими зарвавшимися шутниками, которые наверняка коварно подстроили его падение.
Перешагнув порог, он вспомнил свое прошлое посещение и отчего-то заробел, поэтому закрывшаяся дверь довольно чувствительно приложила его пониже спины, заставив сделать быстрый шаг вперед. Единственная комната выглядела нежилой, сильно тянуло сыростью. Под потолком висели пучки различных трав, связки каких-то веток и чего-то, очень напоминающего кости, в углу из полутьмы выступал пузатый окованный железом сундук, запертый на могучий ржавый замок, а на большой ветхой кровати валялись груды какого-то старого тряпья. Единственной приличной вещью выглядел расположившийся посередине огромный резной стол, явно старинной работы, но прекрасно сохранившийся. С края стола свисал потрепанный дорожный мешок с каким-то содержимым, а в центре стояли четыре неизвестно кем зажженные восковые свечи, занимая четыре из пяти углов вырезанной на столешнице пентаграммы. Никаких следов проникшего конкурента не было видно, однако это почему-то ничуть не смутило Давыдова, настороженно разглядывающего убранство странного дома. То ли от выпитого коньяку, то ли еще от чего, в голове у него ощутимо шумело, бубнили какие-то угрюмые голоса, вдобавок ко всему Митяя не покидало навязчивое чувство, что дом тяжело, исподлобья наблюдает за ним. Могущественными колдовскими вещами и не пахло. Резонно рассудив, что кроме, как в сундук, спрятать их больше некуда, Митяй решительным шагом направился в темный угол. Пару минут подергав монументальный замок, он убедился в бесполезности этого занятия, и задумчиво огляделся, в надежде найти если уж не полноценный лом, то хотя бы багайчик. Вдруг Давыдов почувствовал, как у него от ужаса волосы на голове поднимаются дыбом, а сердце сбивается с заданного ритма: тряпье на кровати явно шевелилось. Гулко сглотнув, Митяй зажмурил глаза и помотал головой, после чего осторожно приоткрыл один глаз и с опаской посмотрел на кровать. Раскиданные на кровати узлы и тряпки мирно лежали на прежних местах, и двигаться не собирались. Открыв второй глаз, он страшась передумать, сделал несколько быстрых шагов, подхватил стоявшую в изголовье клюку, и дивясь собственной смелости, потыкал в тряпье. Тряпье осталось тряпьем, но вот за спиной кто-то отчетливо хмыкнул. «Это все коньяк виноват», - успокаивающе подумал Митяй и, подойдя к столу, вытряхнул из лежащего на нем мешка содержимое. На стол вывалились пара ношеных сапог, две наполненных чем-то фляги, и еще что-то мохнатое, но невидимое. Ухватив невидимое, Давыдов старательно ощупал его и поднес к глазам, однако по-прежнему ничего не увидел. Предмет имел форму шапки-ушанки и был совершенно прозрачен.
Митяй был далеко не дурак, и сказки помнил, поэтому мгновенно сообразил, что держит в руках. Шапка-невидимка! Тогда все остальное… он перевел взгляд на лежащие вещи и без труда определил: сапоги-скороходы, фляга с живой и фляга с мертвой водой. Улов более чем неплох. Митяй достал свою фляжку, торжественно чокнулся сам с собой, глотнул, после чего аккуратно сложил добытые вещи в мешок, но тут его внимание привлекла потемневшая от времени лакированная шкатулка, что лежала в центре пентаграммы. Подумав, что в шкатулке вполне могут оказаться драгоценности, Митяй протянул к ней руку, однако в последний момент отдернул, поразмыслил и обошел стол кругом, зайдя с той стороны, где луч пентаграммы был без свечи. Так, на всякий случай. Протянув руку, он быстро схватил шкатулку и ощутил, как невидимые ледяные пальцы железной хваткой сдавили его запястье.
- Умен, подлец, - раздался ехидный смешок в правом ухе Митяя, - полез бы через пентаграмму, уже бы сгорел. Это защита от дураков. А я – от умников вроде тебя. Сейчас я тебя буду немножечко убивать. Так что радуйся, что умрешь на несколько мгновений позже, чем должен был.
- Минуточку, - откашлялся рассудительный голос в левом ухе, - насколько я помню, ритуал предусматривает проверку личности и мотивов дерзкого. Вдруг это Имеющий Право?
- Не смеши меня, Михрун, - захихикал ехидный, - Имеющая Право вон, на кровати смердит. А это обычный воришка.
- И все же я бы попросил соблюдать ритуал, - уперся рассудительный Михрун. - В конце концов ты все равно его убьешь, как только он не сможет подтвердить свое Право.
- Что происходит? - Севшим голосом прошептал Митяй. – Кто вы такие?
- Мы? – Удивленно переспросил рассудительный. – Духи, охраняющие шкатулку, кто же еще? Меня зовут Михрун, моя функция – задать вопросы претенденту и оценить их искренность, а того, кто вас держит, зовут Дергун, его роль – казнить претендента, когда ответы нас не устроят.
Митяй машинально отметил это «когда», а не «если», и спросил:
- А если я буду предельно искренним?
- Молодой человек! Искренность – условие необходимое, но отнюдь не достаточное! Необходимо, чтобы ваши полномочия были достаточно весомы для изъятия шкатулки. Иначе – смерть, увы.
- Что ж, замечательно. Ваша шкатулка мне нафиг не нужна, и претендовать на нее я не собираюсь. Отпустите руку!
- Очень хорошо! Уважаемый Дергун, можете придушить этого воришку. – Произнес рассудительный и разочарованно умолк.
- Стойте! Стойте! Подождите! Что значит «придушить»? Я же не беру шкатулку! – Завопил Митяй, чувствуя, как на шее смыкаются холодные пальцы.
- Вы признали, что не имеете прав на шкатулку, однако пытались ее схватить. Это называется «воровство». Во все времена карается одинаково – смерть.
- Вы меня не поняли! Я не это хотел сказать! Я Имею Право!
Во внезапно наступившей тишине Митяй почувствовал, что его горло свободно, и принялся яростно растирать его свободной рукой.
- Ну допустим. Владелицей шкатулки является ныне покойная ведьма. Поэтому, пояснив свой статус, вы, возможно, обоснуете свои претензии . Первый вопрос я сформулирую так: какое отношение вы имеете к ведьме? Кто вы ей? Сын? Брат? Полюбовник? Внучатый племянник подруги? Я жду. Маленькая подсказка: ответ типа «знакомый», или «друг», не оставит вам ни единого шанса.
- Я могу подумать? - Задал он вопрос в пространство, по-прежнему разминая затекшее горло, - Вы меня не убьете?
- До первого неверного ответа, никто вас не тронет, молодой человек. Пожалуйста, думайте, сколько угодно. Однако слишком затягивать тоже не советую – Дергун вряд ли согласится отпустить вашу руку, а люди имеют странную привычку умирать от голода.
- Я понял, - пробурчал Давыдов, с облегчением переводя дух, и усаживаясь на стол, насколько позволяла прижатая к столешнице рука. Выкручиваться было как-то надо, как – пока неясно. Митяй исхитрился достать одной рукой измятую пачку сигарет, закурил, и с удовольствием затянулся. На второй затяжке Митяй подавился дымом и закашлялся – с кровати раздался ясно различимый протяжный стон, полный невыразимой муки, и перемежающийся неясным бормотанием. На кровати явно кто-то ворочался и пытался приподняться. Внезапно все заполнил недовольный мощный бас, от которого мелко задрожали свечи на столе, а у Митяя тонко зазвенело в ушах.
- ЧЕГО ТЕБЕ НЕЙМЕТСЯ? СДОХЛА, ЗНАЧИТ СДОХЛА!
- Ох, мочушки нет, хозяин, - забормотало, постанывая, нечто на кровати. - Тело померло, да не отходит душа моя черная, не пущают ее. Дозволь восстать ненадолго, силушку ведьмачью передать, тогда успокоюсь я. Чую в избушке дух чужой, человечий, сгодится он.
- ДО ПЕРВОГО КРИКА ПЕТУХА ВРЕМЯ ТЕБЕ! И ЧЕЛОВЕЧКА ТОГО НАЙТИ ТЕБЕ САМОЙ ПРИДЕТСЯ, БЕЗ ПОМОЩИ МОЕЙ!
- Ох, спасичерт, хозяин. До петухов хватит мне времени-то. К тому ж их тут отродясь не водилось. – Ведьма мешком свалилась на пол, и хрустом начала подниматься. До Давыдова донеслась волна невыносимого зловония лежалого трупа. Митяй с содроганием смотрел на позеленевшее перекошенное лицо с вытекшими глазами и провалившимся носом. Ведьма слепо вертела головой, не решаясь двинуться с места, и Митяй немного успокоился: «небось немного разглядит, без глаз-то». Однако он недооценил старуху: колдовской силы ее никто не лишал. Ведьма, мелко трясясь, начала невнятно что-то бормотать, и размахивать костлявыми, кем-то обглоданными руками. Перед ней сгустилось облако зеленоватой тьмы, и к ногам старухи влажно шлепнулся сгусток размером чуть менее футбольного мяча. Бабка проворно подхватила наколдованный сгусток, который оказался неизвестно чьим глазом небывалых размеров, и с чавкающим звуком насадила его на клюку.
- Эй, Михрун, - сглотнув, позвал Давыдов, с трудом отводя взгляд от ведьмы, - какой там, говоришь, первый вопрос? Кто я ведьме? Так вот, мой ответ – муж!
- Кхе-хе-хе, - раздался довольный голос Дергуна, - вот дает! Муж! Лучше б полюбовником назвался! Что, Михрун, удавить его за вранье-то?
- Нет, - чуть помедлив отозвался рассудительный, - не стоит. Он не соврал. Он действительно муж ведьмы. Правда, по всей видимости не этой, но в вопросе это не оговаривалось, к сожалению. Ответ принят. Но есть еще и второй вопрос. Вы готовы, молодой человек?
- Давай, давай, не томи, - одними губами прошептал Митяй, наблюдая, как ушлая старуха, ковыляя, передвигается по комнате, выставив перед собой клюку с насаженным на нее глазом. Наверное глаз видел не очень хорошо, потому что ведьма тыкала им в каждый угол и закуток, пытаясь обнаружить Митяя.
- Хорошо. Вот второй вопрос. Почему вы решили забрать шкатулку? Кто вас послал? Предупреждаю, это должна быть весьма авторитетная личность.
Давыдов попытался вспомнить, есть ли у него в знакомых авторитетные личности, но в голову ничего не лезло. Сказать, что сам решил? Тут ему и крышка. Снова сослаться на жену? Так Михрун легко различит вранье…
Тем временем ведьма завершала круг по комнате, неотвратимо приближаясь к Давыдову. Ткнув глазом на клюке в лицо Митяя, старуха торжествующе взревела, однако ни кусать, ни хватать парня не стала. С чавканьем распахнув гнилой рот она выдохнула на Давыдова облако каких-то мелких черных мошек пополам с невыносимой вонью. Немыслимым образом извернувшись, чуть не вывернув руку из сустава, Митяй забился под стол, избегнув роя губительных мошек.
- Михрун! Леший! Леший меня послал! Дергун, отпусти руку!
- Ишь, ты, руку ему отпусти, - заворчал невидимый Дергун, не торопясь отпускать. – Тебя, небось, сейчас душить придется, а, Михрун?
- Нет, - вновь помолчав ответил Михрун. – Пожалуй, не придется. Я не понимаю, как такое может быть, но он не врет и на этот раз. Его действительно послал леший. Мы не имеем права убивать посланца такой авторитетной личности. Отпусти его, Дергун. Шкатулка ваша, молодой человек. А мы отныне свободны.
Почувствовав, что рука свободна, парень рванулся прочь из-под стола подальше от мерзкой старухи, и почти увернулся от второго облака черных мошек, однако пара самых зловредных забилась-таки в нос. Митяй почувствовал разгорающееся жжение в груди и оглушительно чихнул. Ситуация складывалась патовая. Их с ведьмой разделял огромный стол, и достать она его не могла. Однако стояла она возле двери, поводя из стороны в сторону клюкой, и двигаться с места не собиралась, не оставляя Давыдову ни единого шанса вырваться. Осторожно протянув руки, Давыдов сгреб со стола мешок с чудесами и шкатулку, и осторожно двинулся в сторону двери. Бабка медленно двинулась навстречу, выставив поперед себя мутный глаз. Митяй, не останавливаясь, неторопливо полез свободной рукой за пазуху, и вытянув флягу с коньяком, резким движением метнул ее в ведьмачий глаз, одновременно рванувшись к двери. Услышав за спиной шлепок и громкое шипение, Митяй с размаху грянул в дверь всем своим немаленьким весом. «Щас вышибу» - успел подумать он, и зажмурился, однако та даже не шелохнулась, и он, потирая отбитое плечо, обреченно повернулся посмотреть, что натворил. Старая фляжка черненого серебра проела в глазу внушительную дыру, и ведьма, бормоча и водя руками, торопливо пыталась зарастить ее. На секунду прервавшись, она повернула к Митяю незрячее лицо, и перекосилась, что видимо, должно было обозначать улыбку.
- В этом доме я хозяйка. Отсюда ты не выйдешь, - хрипло произнесла она, и шаркая по половицам, направилась к парню, неподвижно подпирающему дверь.
Давыдов стиснул кулаки, и приготовился подороже продать свою жизнь, но тут неожиданный крик петуха бросил ведьму на колени. Ничего не понимая, глядя на с трудом поднимающуюся ведьму, Митяй покрутил головой: откуда петух среди ночи? Тут его осенило, и он медленным, несколько даже театральным движением вытянул из кармана мобильник. Экран светился входящим вызовом «Леший» и заливался петухом!
Ведьму корежило, она все громче подвывала, до Митяя донесся хруст перемалываемых зубов, но старуха упрямо пыталась сделать еще шаг. И вновь все пространство заполнил грохочущий бас:
-ЧТО ЖЕ, МОЛОДЕЦ ЧЕЛОВЕЧЕК! БЕГИ ПОКА Я НЕ ПЕРЕДУМАЛ! – при этих словах дверь распахнулась, и Митяй кубарем вывалился в предутренний туман.
- Но, хоозяиин, а яяяя? - продираясь сквозь кусты, успел услышать он вой старой ведьмы.
-МОЛЧИ ТВАРЬ, У ТЕБЯ БЫЛ ШАНС!

V

Полдень следующего дня выдался пасмурным, моросил мелкий дождик, однако друзей, сидящих дома у Давыдова, это особо не беспокоило. Маришка с хмурым лицом накрывала на стол, Митяй хлюпал носом и бубнил, что он больше так не будет, а Витек делал вид, что он тут вообще не причем.
- Ладно, забыли. Давай, показывай свои «чудеса», - Маришка вытерла руки о передник и требовательно взглянула на Митяя.
Митяй подбоченился, и обстоятельно, по одной, начал выкладывать из котомки волшебные вещи.
- Шапка-невидимка!
- Сапоги-скороходы!!
- Живая и мертвая вода!!!
Закончив, Давыдов с гордостью посмотрел сначала на жену, потом на друга. Маришка, покачивая головой, молча перебирала разложенные на столе вещи.
- Мить, а скажи, почему ты решил, что это именно то, о чем ты думаешь?
- Что-нибудь не так? - заволновался Митяй. - Дык, очевидно же. Шапка-невидимка – на, пощупай. Вот сапоги. Наверняка скороходы. А в двух одинаковых флягах, что еще быть может?
- Понимаешь, Мить… это бесталанные вещи. Или как их еще называют – «Дурацкие чудеса».
- Так это что, не шапка-невидимка?
- Ну, почему? Именно шапка-невидимка, только… понимаешь… во все времена, волшебные вещи создавались так: колдун подчинял духа, способного создать волшебный предмет, и дух создавал то, что заказывал колдун. Но вот колдуны – они ведь тоже просто люди, и не всегда умеют выразить свои желания правильно.
- И че?
- И ничего. Колдун, который заказывал эту шапку, так и сказал духу: «хочу шапку-невидимку». Он ее получил. Так что это всего-навсего невидимая шапка, ничего более.
- Вот те раз. А чего с живой и мертвой водой?
-Это не живая и мертвая вода, - Маришка взяла в руку одну из фляг, - эту флягу заказал один купец. Он водил караваны через пустыню, и пожелал иметь такую флягу, которая не теряла бы напрасно ни капли налитой в нее драгоценной влаги. Когда он, обрадованный, наполнил ее, то естественно, не смог отпить ни капли.
- Эта, - она взяла в руки вторую флягу, - была создана одним восточным магом. Он мечтал обладать флягой, в которой никогда не заканчивалось бы вино. Этот маг был умен, и оговорил все условия, чтоб вино действительно лилось рекой. Оно и сейчас польется, можешь в этом убедиться.
- Ну так это же замечательно, - плотоядно потер руки Митяй, - а ты говоришь – бестолковые чудеса! Такое чудо нам нужно!
- Милый, успокойся, - улыбнулась Маришка, - не уверена, что ты захочешь его попробовать. Эту флягу создали триста лет назад, вино давно превратилось в уксус, однако, согласно уговору, никогда не закончится.
- Ну, ладно, нет, так нет, - заметно огорчился Давыдов, - ну а с сапогами-то что? Не работают?
- Вполне работают. Их создавал колдун без особых запросов, он не требовал мгновенного перемещения, левитации, или чего-нибудь в этом роде, ему вполне было достаточно, чтобы сапоги перемещали его по земле со скоростью сорок-пятьдесят верст в час. Так он и заказал духу.
- Кажется, я догадываюсь, чем закончится, - подал голос Витек.
- А я не догадываюсь, - насупился Давыдов, недовольный, что чудес больше не осталось, - в чем подвох?
- Ты прав, Вить, - тряхнула волосами Маришка, - этого колдуна разорвало пополам при испытаниях сапогов. Ведь один сапог бежал сорок верст в час, а другой пятьдесят. Как, собственно и было заказано.
Слышь, Митяй, ты же еще вроде какую-то шкатулку спер, говорил. Чего там, в ней, не глядел? – Беспечно произнес Леший, громко хрустя огурцом.
- Да там ерунда оказалась, листки какие-то, - махнул рукой Митяй, - ничего интересного.
- Ну-ка, ну-ка, покажи, что за листки, - заинтересованно взглянула на него жена.
Давыдов аккуратно разложил на столе несколько смятых листков. На каждом из них был какой-то текст, с заголовком вверху. Заголовки были не очень понятны: «На татя», «На лихого дядю», «Тревож» (именно так, без мягкого знака), «Слово птахи», «Слово твари». Маришка, посерьезнев, внимательно рассматривала листки.
- А вот это стоит всего остального, - задумчиво произнесла она, - береги эти листки, Мить, хорошо?
- Ну, давайте, с возвращением, что ль? – Немного смущенно произнес Леший, протягивая каждому кружку пива. – В конце концов, никакие чудеса друзей не заменят, ведь так?
И все трое согласно кивнули.